Концепция Поршнева и комплексный подход к изучению ранних этапов человеческой истории

Sun, 22 Jan 2017 13:47:23 +0000

О. Квирквелия, Ю. Черносвитов

Монография Б. Н. Поршнева «О начале человеческой истории» (М., 1974) представляет собой опыт комплексного подхода, основанного на философии истории с одной стороны и естественнонаучных данных – с другой. В качестве теоретической базы исследования Поршневым используется понимание прогресса как отрицания отрицания. Отсюда следует и его методологическая установка, заключающаяся в том, что «если прогресс предполагает последовательное устранение и пересиливание чего-либо противоположного, то прогресс должен быть одновременно и регрессом этого обратного начала».

Накопление ошибок при передаче информации

Sun, 22 Jan 2017 13:47:23 +0000

То, что в процессе передачи информации накапливается информационный шум, очевидно, но методика анализа этого явления еще требует своей доработки.

Образно передачу информации можно уподобить детской игре в «испорченный телефон» – конечно, это касается прежде всего передачи без помощи технических средств.
Каждый последующий этап приводит к накоплению ошибок.
Человеческий интеллект, однако, устроен так, что он ищет смысл в транслируемом сообщении.
В следствие этого при достижении определенного уровня искажений происходит переосмысление сообщения для восстановления его смысла.
Правда, это восстановление часто приводит к полному преображению исходного смысла. При этом тип ошибок зависит от степени понимания передаваемой информации. При полном и близком к таковому понимании ошибки носят характер «описок» или «оговорок». При отсутствии понимания передаваемый «текст» сродни абракадабре.
Существенно влияет также на процесс накопления ошибок априорная неполнота информации об объекте сообщения.
Поэтому одним из важнейших методов исправления ошибок является традиция – но только до тех пор, пока ее носителям понятен смысл. Традиция служит основой для «распознавания образов», до определенной степени являясь инструментом исправления ошибок без их переосмысления.
Еще один важный момент – активная роль принимающего информацию. У него должна быть потребность в ее получении, а следовательно, стремление понять утраченный смысл.
Таким образом, на процесс накопления ошибок влияет массовидность коллективной памяти, задействованной в процессе передачи информации – чем больше участников этого процесса, тем ниже скорость накопления ошибок.
еким заменителем коллективной памяти может служить тиражирование информации, причем если это происходит с помощью технических средств, то скорость накопления ошибок близка к нулю.
Рассмотрим эту ситуацию на примере погребальных обрядов и религиозных верований. При этом погребальные и другие религиозные обряды представляют собой определенные «сообщения» Богу. Эти «сообщения», естественно, базируются на верованиях.
Собственно вера порождает ритуал, который должен привести к определенному результату. В случае с погребальным обрядом последний должен обеспечить умершему достойное существование в загробном мире.
На первой стадии существования обряда, пока жива вера, его смысл хорошо известен и абсолютно понятен верующим. Из этого следует наличие обширного «словаря» и четкой «грамматики». Одно и то же «сообщение» может быть выражено разными символами – что иногда приводит в недоумение археологов.
Например, создатели триалетских каменных дромосов, мигрируя в лесистую зону, перестали возводить каменные погребальные сооружения, заменив их деревянными срубами. Это не изменение сути обряда, а использование других средств для выражения той же идеи. Представляется, что аналогичные преобразования могут послужить основой выделения «археологических культур» и их вариантов.
При знании смысла обряда накопления ошибок практически не возникает – отдельные случаи тут же исправляются и не передаются дальше. Вспомним Франциска Ассизского, который однажды забыл взять в дорогу требник, что не помешало ему совершать требы, не соответствующие по форме предписаниям требника, но соответствующие ему по смыслу.
Однако со временем сакральное знание становится уделом «избранных» – с появлением жречества/священства.
Уменьшение числа носителей информации и «тайная» ее передачи приводит прежде всего к исключению из процесса коллективной памяти.
А это, в свою очередь, влечет за собой упрощение словаря.
Незнание грамматики и утрата смысла также неизбежны в случае эзотерической передачи информации.
В этом случае лучше всего сохраняются наиболее распространенные «слова» и «предложения». Что же касается редко встречающихся вариантов, то они постепенно отмирают. Так, например, в колхидской культуре исчезает специфика захоронения гермафродитов («богоподобных») и рыжих.
Уход веры из активной жизни приводит к ориентации на внешний результат. Становится важным не обеспечение достойного существования в загробном мире, а «красивость», «принятость». Упрощение словаря делает жесткой и моносемантичной грамматику. Происходит стандартизация обряда и обеднение его смысла для «рядовых» верующих.
Здесь уже начинается процесс накопления ошибок. С одной стороны, на это влияет то обстоятельство, что правила подготовки «сообщения» Богу передаются внутри узкой группы, что приводит к тиражированию ошибок. С другой – «слов» оказывается больше, чем «значений»: отсюда некоторая избыточность «сообщений», причем часть «слов» может вступать в противоречие. Пример: в славянских погребениях XI-XII в. встречаются в одном комплексе крест и «молоток Тора». Конечно, эта ситуация проявляет двоеверие, но само двоеверие возможно именно тогда, когда одна вера живет как традиция, элементы смысла которой утрачены.
Со временем отмирает даже ритуал, то есть совершаемые действия теряют сакральный смысл.
И тогда сохраняются только наиболее часто встречающиеся «слова».
Накопление ошибок постепенно выливается в почти полную утрату смысла передаваемой информации, следствием чего становится ее переосмысление в контексте новой идеологии.
Пример: на могилу принято ставить стопку водки и класть ломоть черного хлеба – зачем? Ведь погребенный и его близкие как правило исповедуют православие, которое отнюдь не предполагает способность умершего выпить и закусить. Однако исходный смысл этого обычая (сегодня это уже обычай, а не обряд, поскольку никакого «сообщения» Богу он не несет) – в Евхаристии, в последнем причащении, где были не водка и черный хлеб, а вино и облатка. Есть мнение, что этот обычай связан с фронтовыми 100 грамм. Но нынешние умершие уже могут быть никак не связаны с фронтом. Налицо, с одной стороны, очевидное переосмысление первичного обряда, а с другой стороны, и это переосмысление не обрело целесообразность.
Здесь интересно отметить относительную автономность элементов: вера может породить иной ритуал, ритуал – иную веру, а результат – и иную веру, и иной ритуал.
Так, христианская вера в разных регионах порождает разный обряд захоронения (Верона)
Случай с водкой и черным хлебом характеризует третий вариант.
Аналогичные явления можно наблюдать и в христианском богослужении, которое есть краткое повторение пути Иисуса.
Тогда ясно, что Входная песнь посвящается Богу – Отцу, обряд покаяния напоминает об Иоанне Крестителе, Литургия Слова – о проповедях Христа, Пресуществление Святых Даров – о смерти Иисуса и Евхаристия – о Его воскресении.
Текст Литургии основан на Библии, доступной, как правило, верующим.
И тем не менее ошибки совершаются: и в посвящении Входной песни, и в преклонении перед дарохранительницей, а не перед Святыми Дарами.
Однако эти ошибки не приводят к переосмыслению обряда (кроме сект и ересей). Почему?
Причиной этого является многообразие носителей информации. В Литургии задействованы речь, зрение (изображения), обоняние (ладан), слух, тело (позы и жесты) и эмоции. Выпадение одного и даже более элементов компенсируется другими.
Именно это позволяет осознанно принимать участие в богослужении на чужом языке, практически не испытывая дискомфорта.
Очень интересна ситуация со статуями и иконами в храмах: без знания контекста их зачастую просто невозможно опознать.
Впрочем, возможно и опознание, но с полной сменой контекста. Так, один из самых полисемантичных символов – змея – может опознаваться и как символ медицины, и как символ перерождения (что встречается в погребальных обрядах бронзового века: змея ведь меняет кожу), и как символ первородного греха.

Есть ли в этих размышлениях методологический потенциал? Как представляется, да. Он в том, чтобы начинать исследование с поиска смысла – или с констатации его отсутствия. Затем идет очищение смысла от информационных ошибок. На первый взгляд, в реальности это может остаться голой декларацией, поскольку исходный смысл обряда известен исследователю в редчайших случаях. Но зацепка есть – в анализе способов передачи информации и механизма накопления ошибок.

Теория социальных эстафет

Sun, 22 Jan 2017 13:47:23 +0000

Разработка основных положений теории социальных эстафет и нормативных систем принадлежит М.А. Розову (1). Однако, несмотря на то, что автор неоднократно обращался за примерами к области гуманитарных наук, собственно исторические исследования затронуты им довольно мало. Это и понятно, т.к. само строение исторической науки, разделенность ее (как на уровне учебной специализации, так и на уровне административного деления на исследовательские институты) и большинства собственно исторических исследований по территориальному и хронологическому принципам, а также ориентация (на уровне парадигмы) на поиск прежде всего конкретизации общесоциологических законов, не способствует поиску и анализу образцов и эстафет, особенно для специалиста, не включенного в эту область деятельности. Поэтому, опираясь на высказывания М. Розова, я дополню их своими рассуждениями, за которые создатель теории социальных эстафет, естественно, никакой ответственности не несет.

Методология on Личный сайт Ольги Квирквелия

Концепция Поршнева и комплексный подход к изучению ранних этапов человеческой истории

Накопление ошибок при передаче информации

Теория социальных эстафет